16:31 

"Я ВИЖУ БУРЮ", миди, Хакс, Кайло Рен

Мультифандомная Канарейка Сатаны
Прирожденные усугубляторы
Название: Я вижу бурю
Автор: Мультифандомный Шлю(х)з
Размер: миди, 4700+ слов
Канон: Звездные войны 7
Пейринг/Персонажи: Кайло Рен, генерал Хакс, второстепенные персонажи
Категория: слэш
Жанр: ангст, психология, немного ЮСТа
Рейтинг: R (относительно подробное описание ран и вообще кровь в кадре)
Краткое содержание:
Поражение - катализатор. Спусковой крючок. И повод, конечно же, всегда повод найти в себе границы и качества, которые раньше поддавались контролю, которые вообще существовали вне.
Примечание/Предупреждения:
1. Знакомство с точными деталями канона все еще условное, но я стараюсь
2. Я захотела сделать их именно такими, какими они стали в тексте. И считаю, что это не ООС, потому что в характере. В живой его части.
3. Не вычитано, можете пинать
4. Слабая доза брейнфакинга
5. Выгоды не получаю, прав на героев не имею, только люблю беспробудно
6. НАША ПЕСНЯ ХОРОША, НАЧИНАЙ СНАЧАЛА
7. Прости меня, фандом, Шарик должен танцевать



Глава 1


Гул разливается в пространстве, заменяя собой цвет и фактуру мира, делая осязание формой мышления. Он идет от планеты, туго звенит в воздухе, шершаво крошится на грани восприятия. Рен наблюдает за лучом с корабля, а потом, уже на базе найдя очевидцев и выбрав несколько минут, шагает в чужие воспоминания.

Кайло может смотреть на эту сцену, чувствовать ее так по-разному, что путь восприятия неважен, важно лишь количество ощущений, которые получится сохранить, вытаскивая из чьей-то памяти, сохраняя в свою, смешивая с ней.
Через несколько минут удар Старкиллера изменит Вселенную. Бесценное чувство нерушимой мощи растет в его крови, потому что испытывать такое – правильно.

Нарастающий гул превращается в спущенную с цепи смерть. Там, на планетах-целях, остаются минуты-жизни. И они обречены, потому что почти нанесенный удар ощутимо висит в пространстве мира тяжелым гулом.

Гремит голосом.

Кайло может смотреть на эту сцену, чувствовать ее так по-разному. Глазами, слухом, разумом почти любого, кто был поблизости, меняя ракурсы, мимоходом перебирая чужие умы, прислушиваясь к внутренним голосам, иногда отвлекаясь на свои мысли.

Тот штурмовик, предатель, чей разум был полон сомнений задолго до приказа о расстреле поселенцев. Задолго до побега с военнопленным. Он сомневался так, как сам Кайло не умел. Природа сомнений бывает разной, как и ярость, как и зов внутри разума, неумолчный, неумолимый.
Какой из своих сторон поддался штурмовик? Почувствует ли он когда-нибудь – хоть на мгновение – сомнение, издевающееся и неотступное, перестанет ли верить новой выбранной стороне?
Кайло чувствует это сомнение в любом уголке рассудка.

И поэтому, ощущая вновь оживающий маятник, выбирает самую неподвижную цель. Самую неподвижную, самую нерушимую цель на самой правильной стороне. Эта монументальная уверенность удерживает разум от очередного скачка, но бесконечно раздражает, снова приводя его в движение.
Вечное живое напоминание о том, что единожды выбранной стороны можно придерживаться без сомнений, вопросов и отчаянных молитв, на которые ответить некому. И можно не отзываться самому себе на имя, которое стало пустым звуком годы назад.

Кайло может смотреть на эту сцену, чувствовать ее так по-разному, тайно читая чужую память, используя почти любого, кто был поблизости, Смотрит глазами штурмовиков, глазами офицеров, глазами техперсонала.

Смотрит на Хакса.
Именно в такие минуты он становится абсолютно живым, потому что испытывает эмоцию, которая кажется самой привычной, самой близкой и частой для Кайло. Ярость. Хакс использует эту силу, облекая в слова, вымещая в ударе, задавая хаосу разрушения холодный порядок.
Именно в такие минуты он становится идеальным примером, за что Кайло ненавидит его со всем отчаянием, на которое способен. Хакс недостижимо верен своей идее, без полутонов, вообще без тонов.
Именно в такие минуты он кажется… влюбленным? Странное слово для одержимости, но единственно верное.
Потому что взметнувшаяся в космос золотая смерть отражается в его глазах – или это внезапный, собственный, запертый на все замки огонь Хакса отражается в смертоносном луче.

Тот, кому принадлежало воспоминание, испытывал жуткий, сковывающий страх, глядя на генерала. Кайло Рен забирает бесценную часть памяти без остатка, гадливо счищая с нее чужой ужас. Ледяная живая ярость, горящая изнутри.
Это абсолютно, бесконечно неправильно, потому что одновременно подтверждает и убивает образ Хакса.
Это невероятно красиво.
Это хочется сломать.

***

Далеко не каждый разум подвержен вторжению Силы. Воля и концентрация – надежный щит. Те, кто знает о существовании и законах Силы чуть больше остальных, учатся закрывать рассудок и выставлять охрану на рубежах.
Генерал Хакс знает об этом.
Кайло Рен знает и об этом тоже.

***

Мысль о поражении случается раньше самого поражения, но не она становится причиной неудачи в бою за Старкиллер. Безжалостность стратегического анализа в самом начале сражения выносит свой вердикт, а дальше события развиваются в точности с предсказанным сценарием.

***

Отворачиваясь к окну, Хакс все-таки теряет лицо – на секунды, не более, но и этого достаточно. Поражение им нанесли мгновения и миллиметры. Крошечные детали погибли, чтобы уничтожить весь механизм.
Тонированное стекло скрадывает вспышки взрывов близкого боя, отражает складку на переносице и болезненно вздернутую бровь. В этом отражении Хакс не узнает себя.

В такие минуты долг генерала – быть примером хладнокровия, отдавая приказы и не скрываясь. Авторитет, самоуважение и честь требуют контроля над пораженной хаосом станцией, но у Хакса остаются минуты на то, чтобы выполнить приказ Сноука, и он покидает пост в поисках Рена.
Время вокруг дрожит от сражения, взрывов и катаклизма, чья мощь уже разворачивается смертельной волной в измененном сердце планеты.

Один из постовых штурмовиков указывает в сторону леса – именно там нужно искать Кайло. Искусственная ночь все гуще, и Хакс почти не видит дорогу перед собой – ее и нет, этой дороги – только следы, которые приводят к месту недавнего боя. В темной агонии плоть земли идет страшными трещинами.

Такими же, как рана на лице Рена. В первую минуту Хакс не понимает: как оружие, способное сжечь плоть дочерна, могло оставить столько крови. А потом осознает, как. Лезвие меча прижгло сосуды мгновенно, едва коснувшись рассеченных краев. Но дыхание, крик – немой от боли или в полный голос, любое совершенное движение разорвали сросшуюся в ожоге кожу.

Кайло не позволяет долго рассматривать след удара. Он держится невозможно ровно, его шаг тверд и широк. Что странно, что почти невероятно для таких серьезных ран.
– Пусть борт подлетает ближе, – спокойно распоряжается Рен, – мы не успеваем дойти до места сбора.
Хакс не видит повода спорить, передавая приказ пилоту и сообщая координаты.

***
В жилом отсеке корабля, который доставляет их к Сноуку, всего одна каюта, и Хакс бы предпочел оставаться в коридоре рядом с рубкой все три часа полета. Но дверь отъезжает в сторону.
– Генерал?
Попросить Хакса о помощи он может только вот так – чуть вопросительной интонацией. Но сейчас хвататься за ложную гордость кажется откровенно глупым. Поэтому придется помочь.

Рен стоит в узкой каюте напротив стола, чья столешница покрыта обрывками синтетического бинта, слишком промокшего от крови, чтобы держаться, отпечатками кровавых же пальцев и разлитым анестетиком.

– Я не могу самостоятельно обработать рану слева.

Сейчас даже вопросительной интонации нет.
С того момента, как они проиграли бой, Хакса не отпускает звенящее, глубокое и плотное чувство, сплетенное из разочарования, ненависти, осознания бессильного смирения. Если бы он хотя бы на секунду позволил этой волне пробить самоконтроль, пришлось бы оказаться в слишком опасной близости от запрещенной к пересечению границе.
К стилю поведения, который носит имя «Кайло Рен». Абсолютно недопустимый. Хакс никогда не стремился – и не подумал бы! – стать похожим на Рена. Но сейчас ему иррационально сильно хочется добиться сходства. Превратить разрушение – в еще большее разрушение. А отчаяние, ненависть и страх – в боль. Не свою, конечно же.

И чем сильнее в нем становится это желание, тем глубже Хакс его загоняет.
Он подходит ближе, стягивая перчатки, чтобы осмотреть рану. Рен обнажен до пояса, и только сейчас заметно, сколько травм получено в бою. Та, что на ребрах, окружена темным кровоподтеком, а рана на правом плече не позволяет нормально работать рукой.

Хакс обрабатывает края. Анестетика не осталось, но Рену, кажется, все равно, он никак не реагирует на боль, и это вызывает слабое, не имеющее права на жизнь разочарование.

– Будет удобнее, если вы сможете поднять руку, – распоряжается Хакс, он не может иначе справиться с бинтом.

Кайло не спорит. Он поднимает левую руку и кладет ее на плечо Хакса. Мышцы тяжело перекатываются, а кожа начинает раскаляться прямо под пальцами, когда фиксирующая повязка, наконец, наложена.

Хакс чувствует взгляд Рена, скользящий по виску. Поэтому смотрит в ответ прямо и спокойно. Так же прямо и спокойно, как сам Кайло.
– Вы сейчас злитесь, генерал Хакс, – он не спрашивает, он констатирует. – Наверняка чувствуете бессильную ненависть.
– Рен, вы не можете влезть в мою голову, – спокойно отвечает Хакс, зная, что прав.
– Нет. Не могу, – что-то в интонации, в голосе без модулятора, звучит, как ирония, оставляет в неприятной задумчивости. – Но понять это можно и без Силы.

Его рука все еще лежит на плече Хакса, нездоровое тепло кожи проступает сквозь ткань мундира, и, кажется, оставляет след где-то внутри тела.

***

Глава 2


Недовольство Сноука неудивительно, но оно скрывается за стандартными приказами, сухими фактами и многозначительным молчанием. Хакс не осуждает приказы руководства, но жаждет действий. Больших, чем рекогносцировка, разведка, подсчет потерь и обсуждение ошибок. Вот это, последнее, кажется личной виной. Но не только он виновен в гибели Старкиллера.

И все же положение Хакса становится все более зыбким с каждым днем. «Слишком много доверия», «Слишком молод», «Слишком зарвался». Связь его имени с масштабной потерей крепнет, отчего ярость, обычно подконтрольная, требует выхода.

***

Он даже не удивляется появлению Рена в своем кабинете. Ни тому, что он стоит, прислонившись к столу, напротив Хакса. Ни тому, что о недавних ранах напоминает только свежий шрам на лице. Ни этой призрачной улыбке, которая, кажется, остается со дня поражения.

– Чем обязан, магистр Рен?
– Это зависит от исхода разговора, генерал. Если мне не получится вас убедить, считайте, что это был визит вежливости.
Хакс ждет продолжения, и оно следует.
– Однажды мы с вами мимоходом задели тему личных интересов относительно интересов Ордена и линии Сноука. Не припоминаете?
– Тему ваших личных интересов, магистр. Относительно интересов Ордена.
– Вы были правы. Знаете, что это значит?

Хаксу все еще непривычно видеть лицо Рена открытым, а после ранения он почти не носит шлем, иначе забрало скрыло бы лихорадочный блеск глаз и эту проклятую улыбку. Рен явно на взводе.
Он в два шага преодолевает комнату, чтобы остановится почти вплотную к Хаксу.

– Вот только не начинай про вред личных интересов. Я знаю, что ты такое, Хакс, всегда знал, и мне нужно было лезть в твою голову, и сейчас не нужно. Если твои собственные амбиции еще остались… кивни?
– Я тоже знаю, кто ты, Кайло. – Хакс устало соглашается. – И твои амбиции мне тоже известны.
– Знаешь. И нам пора это обсудить. Скоро, совсем скоро, Сноук потеряет терпение. Увы, я это заслужил. Но у нас есть только один способ покинуть службу, – гибель – и он противоречит желанию править Вселенной. У нас – потому что ты либо следующий, либо предшествующий. Старкиллер – только одна из проблем Ордена, и ты – мы – потеряли мощное оружие. А еще есть заговорщики всех мастей, предатели… которых можно связать с нами.
– И ты предлагаешь создать заговор, чтобы нас не объявили заговорщиками? Рен, передумай, пока не поздно.
– Поздно, Хакс, я уже опоздал на пару дней, пока искал решение. Все промахи, все поражения повесят на нас. Без тебя это не осуществить.

Хакс смотрит на него взглядом безо всякого выражения.
– Самый нелогичный, иррациональный и глупый выбор, Рен. Почему ты решил, что я соглашусь участвовать?
– Потому что я знаю, какую ярость ты способен испытывать, какую ненависть чувствовать и каким гневом управлять. И ты не прекращаешь держаться с тех пор, как мы проиграли. Хотя из всех возможных путей путь разрушения сейчас самый верный.
– Ты не можешь влезть своей Силой в мою голову.
– Нет. Не могу. Потому что прямо сейчас я не чувствую Силу.

Он обходит неподвижного Хакса, чуть задевая плечом. Даже в мимолетном прикосновении чудится все еще длящийся жар.
Его следовало бы догнать и довести разговор до конца.
Но Хакс, сковывая себя волей, остается на месте, в центре своего кабинета, не оглядываясь. Потому что начинает понимать парадоксальный и ненадежный рассудок Кайло Рена. Если сейчас Хакс не выдержит и задаст прямой вопрос – он проиграл.

***

Кайло доходит до своей комнаты. Он ненавидит наземные базы, предпочитая жизнь в космосе. Там опаснее. Там красивее. Там темнее.
Но сейчас выбора нет, приходится запереть двери и закрыть окна непрозрачными створками. И только потом, глядя в зеркало, свести с лица эту улыбку, от которой перенапряженные раненые мышцы тяжело пульсируют.

Эта боль, которую он сам себе создает, боль, проходящая через лицо по месту самого знаменательного раскола в его жизни, боль, которая держит его в руках. Точка, концентрирующая разум.

Стоит ей исчезнуть, и стены разума снова делят его надвое.

Там, на Старкиллере, Бен убил своего отца.
Кайло не имел к этому отношения.
Там, на Старкиллере, магистр Рен убил Хана Соло.
Бен не имел к этому отношения.

«Я разрываюсь на части, и я хочу избавиться от этого», сказал он.
Кто-то из них нанес этот удар. И теперь кому-то из них принадлежала мощная Сила, сплетенная из сплошной ровной тьмы. Если раньше нестабильность собственной Силы, идущей рябью с непредсказуемой амплитудой, была постоянной составляющей, ежедневной, еженощной, то теперь Сила предпочитала появляться и исчезать. Бесконтрольно. Безнадежно.

В моменты, когда Сила заполняла собой мир, Кайло мог развернуть планету вспять. Или бросить в бой целую армию, или забыть о каких-либо границах внутри и вне себя.
В моменты, когда Сила его покидала, он, кажется, переставал существовать. Был кто-то другой. Тот, прежний. Бен. Если раньше граница делила надвое Силу, разрубая все на темное и светлое, то сейчас она дробила личность. На темное. На светлое. И снова, как всегда с этими сущностями, Кайло приходилось вмещать обе сущности.

С него хватит. Чьих-то указаний, путей, учений, примеров, планов и приказов.
Если он – Кайло Рен.
Если он, Кайло Рен, чего-то стоит, то сделает это, даже если Силу придется вытаскивать из себя голыми руками.
Если существует выбор – выбор, а не приговор! – то теперь он будет выбирать сам.

Поэтому придется сводить раненое лицо этой судорогой. Он больше никогда не превратит свой разум в осколки. Осталось только понять, где в его душе живут скорбь, ужас и раскаяние. Понять, найти и уничтожить ту часть, которая годами растила ненависть к самому себе.

Кайло снова улыбается, но уже по-настоящему. Хакс не проиграл первый раунд. Это значит, что следующий шаг окажется серьезнее.

***

Он наблюдает за действиями Рена достаточно долго, чтобы ощутить перемену, произошедшую с ним, но не доверяет выводам до конца и не воспринимает всерьез. Новый Кайло выглядит так, словно научился контролировать свою мощь каким-то недоступным для понимания способом, несовершенным, ломанным, но настоящим. Разбивающим его на какие-то новые формы осколков.
Это непривычно, ненадежно и чужеродно.
Это хочется сломать.

Потому что Хакс знает, как вести себя с прежним Реном, при всей его нестабильности и резких крайностях переходов. К новому предстоит привыкать.

Вот сейчас он нашел повод задержаться после совещания, повод убедительный и легкий для проверки. Крайне разумно. Абсолютно неправильно. Кайло не искал поводов для поступков, кто угодно, но не он.

– Заговорщиков нет, – Хакс смотрит на него с неверием даже большим, чем раньше. – И ты знал, что я это выясню.
– Знал. И есть. Теперь есть, – он медленно роняет слова, почти как раньше. – Но нам предстоит создать видимость чужого заговора.

Хакс кивает, соглашаясь и с выводом, и с различием, которое заметил. Раньше Кайло был полностью скрыт и при этом – абсолютно очевиден. За непроницаемым, таким театральным костюмом в духе славных дней Империи, за несовершенным, потертым шлемом, бывшим его единственной броней, за каким-то странным, незаконченным мечом. Это был Кайло Рен, отрезавший себя от мира, чтобы разрушать его снова и снова.
Хакс, как и все руководство, знал его в лицо, но не более.
Новый Рен не носит перчаток. Теперь еще и перчаток, потому что шлем исчез еще во время штурма Старкиллера. С нового Рена словно сходит старая шелуха, словно он перерождается в какое-то новое состояние. В новое оружие.
Еще более нестабильное, но совершенное.

– Не чьей ты стороне, Рен? – Хакс уже знает ответ, но должен это услышать.
– На своей собственной. Думаю, это ты тоже уже понял.
– Чем ты стал?

Этого вопроса Рен не ждет. Странная полуулыбка исчезает, оставляя лицо каким-то незащищенным, словно все время именно улыбка была его маской.
Сейчас он выглядит знакомо.
Сейчас он выглядит так, словно готов сорваться с края рассудка в привычный разрушительный гнев.
Но Рен рассказывает ему о роли Бена и смерти Соло, о границах Силы и ее исчезновениях. И снова улыбается, возвращая маску на место.
У прежнего Кайло затянувшийся кошмар, который в новом Кайло становится источником болезненной, гнетущей воли.

– Заговорщиков нет, – повторяет Хакс. – И угрозы для нас нет. То есть для тебя, очевидно, есть, если Сноук не найдет способ все исправить. Но я смогу избежать всех описанных тобой угроз. В чем смысл?
– Мне нужно, чтобы ты был на моей стороне.
– Зачем мне быть на твоей стороне?
– Потому что я знаю, какую ярость ты способен испытывать, – со вздохом повторяет Рен уже знакомый ответ. – Потому что мы оба живы. Потому что я знаю, что смогу с тобой договориться, последним из всех, с кем бы я стал договариваться. Потому что никто не ожидает такого хода. Потому что я так решил.

Хакс молчит, пока Рен доходит до двери, но проигрывает молчание самому себе.
– Что будет потом? Ты об этом думал?
– Потом мы снова договоримся. При всем уважении, генерал, ты не способен работать с той частью Вселенной, с которой могу работать я.
– Возможно, именно поэтому тебя следует уничтожить.
– Возможно, ты попытаешься, когда мы разберемся с Орденом, Республикой, повстанцами и прочими мелочами. Но не раньше.

Эта его улыбка – живая, она исходит от настоящего Кайло, пробившего собственную маску. И все же новому лицу идет шрам, разбивающий надвое.

Глава 3


Кайло успокаивается. Не в привычном для большинства смысле этого слова, но возвращаясь к привычному себе, к знакомой ряби Силы в окружающем и внутреннем пространстве.
Чем дальше и продуманнее заговор, тем реже сомнение-Бен поднимается со дна рассудка, тем дольше Сила остается нераздельно в руках Кайло. Сейчас, с новых рубежей разума, чьи внутренние стены он разбирает, Рен иначе смотрит на любую окружающую деталь. И приятнее всего смотреть на Хакса.
Он служит идее, в которую верит настолько, что способен испытывать ярость, гнев и восхищение. Но Хакс больше не служит Первому Ордену, а это значит, что Орден обречен. В нем осталась все та же цель, что и раньше. Амбиции, доведенные до абсолюта. Воплощенная в мечту власть . Хакс настолько сосредоточен на ней, что, кажется, сам не замечает, как становится предателем.

Кайло никогда не осуждал такого стремления к власти и таких методов. Они делают живым.

***

– Нам нужно обсудить детали, магистр Рен. – Хакс догоняет его в коридоре. – Надеюсь, у вас есть свободное время.

На нем нет перчаток. Руки открыты, и это ломает картину мундира. Делает его живым. Еще более живым.

Поэтому Рен смотрит на него, не скрываясь за масками или поводами, просто смотрит, ища проявления живого, амбициозного и сильного человека в безупречном холоде генерала Первого Ордена.

– Я нашел наемников, – сообщает Рен. – Проверил бы их в деле, но Сноук в последнее время слишком подозрителен, чтобы отпускать меня в одиночные экспедиции.
– Слишком слабый план, Рен. Мы не сможем устранить все руководство одними лишь силами наемников.
– Поэтому нам нужен технический арсенал.
– И я знаю, как до него добраться.

Вот оно, это решение. Вот он, Хакс, сломавший очередное препятствие, но при этом оставшийся Хаксом, без сомнений и вопросов.
Кайло сосредотачивается на улыбке, на боли, на неподвижной точке сознания. Все это сейчас не к месту.

***
– Сегодня я отправил под трибунал главу внутренней разведки. Сноук будет ждать допроса в твоем исполнении, надеюсь, дальше можно не объяснять.

***
– Если подтверждение от контрабандистов придет сегодня вечером, то серия нападений на базы Ордена начнется завтра днем. Хакс, нам нужен бунт штурмовиков.
– Он почти готов. После Стракиллера снабжение баз на северном рубеже потеряло регулярность, а сектор слишком неспокоен, чтобы местное командование могло удержать личный состав.

***

Решения принимаются разумом. И свое нынешнее состояние Хакс пропускает через отрешенно-рациональное сознание, чтобы извлечь истину. Он слишком молод для своей карьеры, потому что может больше. Сделает больше.
Все, что было отдано Ордену и все, что было получено в оплату, нужно превратить в ресурс, переработать механизм на ходу. Власть, к которой он стремится, требует жертв, отказов и запретов. Это должно было стать ступенью наверх, и оно станет.

Осознавая расчет, принимая его, Хакс все равно чувствует себя так, словно не только он принял свое решение, а разделил его с кем-то, поддался внушению. Что угодно, лишь бы не ощущать в себе границу поступка, который никогда не собирался совершать. Собирался, но никогда не мог этого признать.

«Потому что я так решил», звучит рефреном в его памяти, и Хакс задумывается, так ли нужна Сила, чтобы действительно получить контроль над разумом.

От осознания собственного дела, роли предателя, который не ощущает вины, в нем растет ярость настолько мощная, что ее становится сложно контролировать.

***
– Верховный лидер, прошу разрешения отправиться в северный сектор. Слишком серьезный бунт для такой мощной технической базы, я хочу лично убедиться, что неожиданных последствий получится избежать.
– Могу ли я рассчитывать на вас, генерал?
– Верховный лидер?
– Вы достойно держите удар после потери Старкиллера. Но, должен вас предупредить, не все разделяют мою точку зрения и уверенность в вашей способности к руководству. Я начинаю сомневаться в некоторых… заинтересованных лицах. И ваша миссия в сектор бунта должна доказать, что вы на моей стороне. Вы понимаете, о чем я?
– Не совсем, Верховный лидер.
– Я чувствую заговор. И надеюсь на вас. Магистр Рен отправится с вами, его помощь может потребоваться.

Хакс покидает Сноука с неясным чувством тревоги, не столь сильным, как предчувствие поражение Старкиллера, но ощутимым. Это почти финал. От того, как все пройдет, будет зависеть итог.

***

– Прежде, чем мы отправимся, – Хакс медлит, подбирая слова. – Я должен знать, чем ты стал.
Рен – слишком опасный в новой форме безумия, чтобы доверять до конца – стоит рядом, как часто в последнее время, игнорируя личное пространство.
– Чего ты хочешь, Хакс?
– Покажи мне, чем ты стал. Думаешь, я не выдержу?
Слишком долгий и слишком темный взгляд, один из тех, к которым Хакс уже привык за последнее время, скользящий по его лицу, но никогда даже не приближавшийся к тем щитам, которые охраняют разум.
Тем щитам, которые Хакс сейчас отключает, позволяя говорить с собой без помощи слов. Он объясняет себе это необходимостью. Важностью грядущей миссии. Темным, чужим интересом, который никогда не будет готов признать: как это – раскрыть свой разум достаточно, чтобы кто-то в него заглянул?

Его скручивает чувством удара. Горячее, горячечное, чужое сознание сдавливает виски, словно только и ждало разрешения перейти границу, как вражеское войско. Под ударами гибнут собственные мелкие мысли, и Хакс чувствует панику – пока и та не гибнет – что отключил щиты слишком глубоко, что остался слишком открыт, что не ждал такой мощи. Он никогда раньше не испытывал страха перед способностями Рена. Возможно, зря.

Потому что он видит разум, связанный в боль, ненависть и ярость. Выжженный ударами, выбитый отвращением к самому себе. Живущий под двумя именами, словно недостаточно двух сторон, тянущих его на себя. И давление, дикое давление Силы. Оно ощущается как грозовое облако в миллиметрах над головой, трещит молниями, идет судорогами, угрожающе переливается, готовое броситься в бой. Облако размером с планету. Облако размером с Галактику.
Довлеющее, неумолимое, но обреченное подчиняться воле. Оно живет в каждой частице мира. Возможно, ты попытаешься это уничтожить?

Хакс не знает, кому принадлежит мысль, сейчас каждое движение в его голове звучит двумя голосами.

«Ты станешь предателем, только если проиграешь. Во всех остальных случаях тебе придется быть победителем. Один из плюсов Темной стороны, Хакс»
«Я не разрешал тебе заходить так далеко»
«Нет, разрешал»

Хакс смыкает щиты, если это возможно, прервать такое сращение волей и выдержкой. И только потом начинает ощущать тело.

Рен держит его под подбородком – аккуратно, так, что заставляет чуть вздернуть голову. Большой палец касается губ Хакса, и это уже слишком. Но он, вопреки всему, понимает, давно понимает парадоксальный и ненадежный рассудок Кайло Рена. Если сейчас Хакс не выдержит и двинется с места – он проиграл.

В это Рен заключил суть игры. И часть Хакса хочет проиграть, будь то удар в лицо – прямо в эту его улыбку, или просто шаг назад, или любое другое действие. Но Хакс ненавидит проигрывать.

Слишком близко стоящий Рен. Слишком известный теперь.
Он наклоняется к Хаксу, и, кажется, издевается, привнося порядок в действие, которому нет места среди порядка. Потому что Кайло касается губ Хакса своими, легко, почти неощутимо, по обе стороны пальца, которым все еще их зажимает, мешая говорить иначе, чем разумом.
Нижняя губа, слева – верхняя губа, слева – верхняя губа, справа – нижняя губа, справа. Горящий квадрат, своей симметрией убивающий любой подтекст. Издевательство. Провокация.

Всеми силами, которые еще остались, Хакс сдерживает противоположные, но равнозначные по мощи желания разбить Рену лицо и притянуть его ближе.

***

Он даже не успевает сказать, что Кайло нельзя избавляться от Бена. Именно осколок его прежней личности, именно угроза срыва, вечный детонатор – причина Силы. Это видно, если заглянуть в разум со стороны.
Только сейчас Хакс понимает, насколько серьезно было «Я так решил», если Рен позволил узнать себя.

***

Три базы штурмовиков, охваченные тщательно спланированным бунтом. Хакс чувствует одновременно гордость и отвращение к самому себе, а затем гасит оба чувства, чтобы не мешали.

Здесь есть экспериментальное оружие, срочно вывезенное со Старкиллера. Меньшая мощь, тот же принцип. Здесь есть оружие, еще ни разу не бывавшее в бою, но прошедшее испытания. Здесь есть огромный корпус штурмовиков, которых всего лишь нужно подтолкнуть к решению.
Вспоминая ощущение Силы, подвластной Кайло, Хакс почему-то не сомневается, что на пике мощи тот способен вывести на восстание население целой планеты.

Им нужно загрузить легкий космический челнок так, чтобы это осталось незамеченным остальной группой командующих. И свалить вину на следующую жертву в цепочке жертв.

***

Кайло останавливается на плацу, осматривая колонны штурмовиков. Здесь много разумов, подобных тому, первому предателю. Это расшатывает маятник. Это дает право голоса Бену.
Так много сомнений, так много желания направить оружие на другую сторону, так много надежды на возможность побега и невозможность возвращения.

Его сейчас не спасает самоконтроль, концентрация плывет, а рябь Силы тает в воздухе, скрываясь от ощущений.
Последним, что он замечает отголосками, становится двойной агент.
Она неотличима от иных штурмовиков, она запаяна в белый доспех, она неподвижна, как и все ряды строя.
Она работает на Сноука.

***

Оказываясь в центре бунта, который сам же и подстраивал, Хакс не теряет рассудка. И только потом замечает, что сценарий срывается, а в действия вползает хаос.

– У лидера Сноука появятся вопросы, – говорит штурмовик, направляя на него бластер. – И он будет ждать ваших ответов. Не двигайтесь, генерал Хакс.
– Я отвечу на любой вопрос лидера Сноука, – отвечает Хакс, не реагируя на угрозу. – Но вам следует осторожнее выбирать цели, на которые наводите оружие.

Он быстрее. И потому, что не скован броней, и потому, что лучше подготовлен. Скорость позволяет задержать падающее тело и увернуться от брызг крови из рваной раны на шее. За поворотом коридора остаются еще штурмовики, их много, но вряд ли все – двойные агенты и шпионы.
– Нам придется замаскировать этот побег иначе, чем мы планировали, – Рен переступает через труп штурмовика, шагая слишком бесшумно для человека его роста и сложения. – Быстрее. Это приближается, я не смогу остановиться. Где ты оставил челнок с грузом?

***

Перестрелка похожа на осаду. Многое ли знал Сноук? Многое ли узнает, если сегодня выживут его шпионы?
Но они не выживут. Кайло перехватывает умы один за другим, успевая, опережая, стирая волю до беспомощности. Это будет иметь последствия, это потребует доработок их плана. Но он не позволит себе потерпеть поражение, почти дойдя до финала, почты вырвавшись из сетей чужих приказов и почти доказав себе, что способен выдержать стену внутри разума.

Он больше не потерпит поражений. Даже если вокруг базы снег, этой ненавидимой наземной базы, снова снег и снова идти до корабля. Слишком недавно. Слишком остро.

Кровь нагревается уже знакомо, потому что тело не может выпустить всю Силу разом, не позволяет ей разгуляться бурей, а именно так ее видит Кайло сейчас.

Следом за шпионами появляются первые случайные жертвы. Они могли пригодиться. Они могли стать ударом в их руках. Но Кайло возвращается к самому себе из небытия. Взметнувшийся со стартовой площадки корабль резко дергается вниз, словно пойманный невидимой сетью, падает на купол командного пункта, разрывается осколками, режет чьи-то тела.

Сознание оживает огнем.

***

Хакс смотрит со стороны, узнавая Кайло Рена. Того, прежнего, превзошедшего свой масштаб. И нового, черпающего Силу из постоянной угрозы ее потерять.
Первый раз в жизни он понимает, что в этом есть сломанная, неподдающаяся логике красота. В том, как сам воздух выворачивается наизнанку, сдирая снежные шапки с деревьев. В том, что этот человек сейчас не знает, на какое имя он отзовется, если позвать. В том, что даже сквозь мундир ощущается горящая под кожей кровь. В снеге, ветре, холоде и оставшейся до корабля дороге.

И сейчас Хакс видит, что жар высушил Кайло, тот сдерживает озноб, вырывая руку из его ладони. Почерневшие, пересохшие губы чуть шевелятся, Хакс узнает просьбу. Воды.
Только взять ее неоткуда, и приходится идти дальше, но Кайло идет все медленнее и, наконец, оседает. Он тяжело дышит, пар дыхания закрывает лицо, превращается в иней, оседающий на волосах.

Снег слишком холодный для той температуры Кайло, которую разогнала кровь. Его нужно растопить, но даже в ладонях Хакса талая вода кажется ледяной.

Решение оказывается простым. Он набирает снег в рот, отчего сразу сводит зубы, немеют язык и губы. Ледяная ломящая дымка сбивает дыхание. От снега. От того, что Хакс собирается сделать.

Когда снег во рту тает достаточно и теплеет, Хакс обхватывает лицо Кайло ладонями. Пальцами нажимает ниже затылка, в основание шеи, чтобы прижать его губы к своим еще крепче, заставляет чуть откинуть голову назад.
Кайло делает глоток, и в этот момент кажется, что сейчас они в эпицентре взрыва. Замерзшие губы Хакса мгновенно обретают чувствительность. Он пытается сосредоточиться, оторваться и отстранится, но не может. Тонкая струя воды прочерчивает ледяную дорожку от уголка губы к подбородку.

Они с Кайло стоят на коленях в снегу друг напротив друга, Хакс все еще не в силах выпустить его лицо из рук, и теперь жар уже у них обоих.

***

Первому Ордену предстоит проиграть. Мысль о поражении случается раньше самого поражения, но не она становится причиной неудачи в бою.

@темы: ангст, Эпизод 7: Пробуждение Силы, Хакс, Текст, Сноук, Миди (4001 - 15000 слов), Кайло Рен (Бен Соло), R - NC-17

Комментарии
2016-01-16 в 17:20 

Bast-Imret
Butt-kicking! For goodness!
Воу
*___*
Больше танцев.
Какое же крутое!

2016-01-16 в 17:46 

hunterschmunter
I am holy, I am sharp and I am patient. I am coming for the ones who hurt me. They are no longer safe. They will never be safe again.
шикарно))) в Цитатник *_*

2016-01-16 в 18:22 

DevilSoul
Перманентная экзальтация.
О мой бог, какой прекрасный текст! Смаковала каждое предложение. Цепляет и не отпускает до самого конца. Автор, вы волшебник! :heart: Буду с нетерпением ждать ваших работ, потому что в них хочется зарыться с головой и читать-читать-читать.

2016-01-16 в 20:45 

Мультифандомная Канарейка Сатаны
Прирожденные усугубляторы
Bast-Imret, спасибо! Шарик пойдет в кино третий раз, Шарик умрет, танцуя, но кайлакс. Но ыыыы

hunterschmunter, огромное спасибо! Рада, что зашло!

DevilSoul, фак ееее то есть просто еееее, я дарю читателям радость! Спасибо)

2016-01-27 в 19:43 

В жопу раненая Рысь
ВСТАВАЙ! ВРАГ У ВОРОТ! ВРАГ У ВОРОТ!
это просто божественно*___*

2016-01-27 в 19:53 

Мультифандомная Канарейка Сатаны
Прирожденные усугубляторы
В жопу раненая Рысь, спасибо :heart: вот так мы и ходим друг за другом в нашем не очень большом, но прекрасном фандоме

2016-01-27 в 19:57 

В жопу раненая Рысь
ВСТАВАЙ! ВРАГ У ВОРОТ! ВРАГ У ВОРОТ!
Мультифандомный Шлю(х)з, за хорошим автором можно придти даже в незнакомый фандом, ежели чего.

я б прям попросила бы продолжения и развития событий, если бы не знала как автор, что когда история закончилась - она закончилась)))

буду ждать новый работ :squeeze:

2016-01-27 в 20:07 

Мультифандомная Канарейка Сатаны
Прирожденные усугубляторы
В жопу раненая Рысь :inlove: Я буду свергать ими Первый Орден, пока есть порох в пороховницах

Новые работы по ним будут) Я пока от старых не отошла, творческий аккумулятор немного сел. Никогда вот так не затягивало *сказала она и ушла писать мини про Мэтта-техника* :facepalm:

2016-01-27 в 20:18 

В жопу раненая Рысь
ВСТАВАЙ! ВРАГ У ВОРОТ! ВРАГ У ВОРОТ!
Мультифандомный Шлю(х)з, мэтт техник - просто квинтэссенция кайло. только вместо шлема - парик. арт был мимимишный, когда мэтт идет по коридору, навстречу хакс
- привет кайло.
- я не кайло
- нет кайло
что-то в таком духе :lol::lol::lol:

2016-01-27 в 20:21 

Мультифандомная Канарейка Сатаны
Прирожденные усугубляторы
В жопу раненая Рысь, о да! А меня упороло тем, как Хакс переодевается в штурмовика и шпыняет Мэтта :heart: Лавхейтовская флаффота :heart:

2016-01-27 в 20:47 

В жопу раненая Рысь
ВСТАВАЙ! ВРАГ У ВОРОТ! ВРАГ У ВОРОТ!
Мультифандомный Шлю(х)з, а это где было?! другой арт?!

2016-01-27 в 21:14 

В жопу раненая Рысь
ВСТАВАЙ! ВРАГ У ВОРОТ! ВРАГ У ВОРОТ!
CRY-LO в голос"!! :lol::lol::lol::lol:
господи боже, че ж меня так прет-то О_О у меня же в жизни ОТП не было!

2016-01-27 в 21:18 

Мультифандомная Канарейка Сатаны
Прирожденные усугубляторы
В жопу раненая Рысь, добро пожаловать в клуб :eyebrow:

2016-01-27 в 21:21 

В жопу раненая Рысь
ВСТАВАЙ! ВРАГ У ВОРОТ! ВРАГ У ВОРОТ!
Мультифандомный Шлю(х)з, прост фильм только вышел, а по нему есть ОЧЕНЬ годные вещи. я фанат фанфиков а не артов. мне вапще хорошо))

2016-02-12 в 02:23 

Морихэл
Квинтэссенция Бесполезности.
Шикарный текст!

2016-02-13 в 00:57 

Мультифандомная Канарейка Сатаны
Прирожденные усугубляторы
Морихэл, благодарю)

   

Galaxy Far Far Away

главная